Записанная Владимиром Новиковым история капитана Брагина

ЕВРОПА И АЗИЯ — ПО ПРАВОМУ БОРТУ
Сотни рейсов совершил за время работы на море капитан дальнего плавания Леонид Дмитриевич БРАГИН. Но один из них заслуженному морскому волку запомнился навсегда. Это рейс: Ленинград—Мурманск—Молотовск—Диксон—Тикси—Певек—Провидение—Петропавловск—Нагаево(Магадан)–Корсаков—Находка—Владивосток—Вампу (Кантон)—Сингапур—Гибралтар—Булонь—Ленинград — длился около шести месяцев. Ниже — записки капитана.

                               капитан   Леонид Дмитриевич Брагин                                                          

Тогда я работал третьим помощником капитана на теплоходе «Аскольд». В июне 1956 года – в Ленинграде мы загрузились для Арктики провиантом и хозяйственными товарами. До Мурманска шли с загран — экипажем, то есть у всех моряков была открыта виза. Капитаном был Арам Михайлович Оганов, впоследствии он стал первым капитаном флагманов советского морского флота пассажирских судов «Александр Пушкин» и «Михаил Лермонтов». В 1971 году за открытие и успешное освоение двух трансатлантических пассажирских линий: Ленинград — Нью-Йорк и Ленинград — Монреаль он удостоен звания Героя Социалистического Труда. 
По секретным картам
В Мурманске мы получили секретные тогда навигационные карты арктических морей. Там же произошла и смена большой части экипажа — визированных заменил «каботажный» состав. Прибыл капитан Введенский С.Ф. — арктический капитан, также безвизовый. Ранее, в 1936 году он зимовал в Арктике на пароходе «Ванцетти». В то время камбузником у него был Таиров П.И., теперь прибывший на судно старшим помощником. Повар, имевший визу, убыл, а новый не прибыл. Старпом до Архангельска кашеварил сам, до прибытия в Молотовск (Северодвинск) нового кока. Старпом, как старый друг капитана, полностью подменил его, тот же в каюте занимался «документами». Благо, Оганов оставил хороший запас.
В Молотовске судно догружали заключенные с конвоем (город был закрытым). Грузили сено для животных в поселках Арктики, сахар, муку, консервы. Экипажу посещение города не разрешили.
Вышли в море, имея на буксире баржу, которую должны были доставить к Диксону. На ней также было сено, провиант и прочая мелочь для хозяйства.
Переходом руководил старший помощник, капитан по-прежнему «работал с документами». В Молотовске прибыл из отпуска доктор Шарошенидзе Н.Б., плюс пошла в рейс женщина-врач, начальник санитарной станции Ленинграда — весьма солидная, интеллигентная дама. Она решила проверить организацию охраны здоровья экипажа. И, думаю, подзаработать на жизнь честным морским трудом.
Имея за кормой баржу, и «занятость» капитана, при подходе к Диксону намотали на судовой винт буксирный трос. Старпом в этой ситуации крутился более суток. Капитан очень удивился, узнав, что произошло опоздание на сутки подхода к Диксону. В этом порту мы передали баржу получателю.

Почти по чистой воде
Поскольку запасы «документов» судовых иссякли, также закончилась привезенная доктором из Кутаиси чача, плавание дальше пошло нужным путем. Помощники капитана на «Аскольде» были с опытом, в работе проблем не возникало. Шли самостоятельно, нормально, без ледовой ситуации.
Конечно, для штурманов была хорошая практика в навигации —определение местоположения по радиомаякам, радиосигналам полярных станций.
Проходя мыс Челюскина, место зимовки парохода «Ванцетти» отсалютовали троекратным гудком в память героев-полярников. Заход на рейд Тикси, кратковременная выгрузка груза для города не позволила посетить поселок — и впечатлений нет.
Кроме общей проблемы в навигационный период — явился запрет продажи алкоголя на берегу на все время навигации. Безумие! Ибо у работников берега, желающих достать оное на судне было более, чем хотелось бы нам.
Следующий заход был в Певек, для которого Питер отправил больше груза. Посему мы стояли у причала. Поселок на горе имел вид более привлекательный, нежели Диксон или Тикси. Некоторые члены экипажа посетили его. В результате — впечатление: народу много, в основном мужчины-добытчики по найму и бывшие зеки с солидным стажем отсидки. Ранее занятые на урановых рудниках в устье реки Яны. Работали там и два моих не визированных однокашника. Встретиться с ними, к сожалению, не удалось.
До Провидения — поселка в Беринговом проливе — плавание проходило почти по чистой воде, изредка встречались плавающие льдины.
От Провидения до Магадана
Впервые в проливе встретили стадо китов. Движущиеся фонтаны — картина редкая и прекрасная!
В Провидении подошел катер, мы почти на ходу передали им карты без захода в порт.
На переходе до Петропавловска мне запомнился урок капитана — прокладка курса судна с выходом на столбы-острова, находящиеся перед входом в бухту. В том районе — туманы, сильное течение — плавание весьма опасное! Лихачи-капитаны выходят на опасность вслепую, полагаясь на течения, которые обязательно снесут судно от островов. Метод, как говорят, оправдывается. Но как учесть течения, ветер при постоянных туманах, абсолютного отсутствия видимости. Радаров тогда на судах не было. Вот и ставили «на авось». Сейчас это выглядит дико!
Петропавловск понравился окрестностями: «курящие» сопки, «лебединое» озеро. Сам город — цивилизованный, с восточным которитом, с обилием рыбных, крабовых продуктов. С удовольствием отдохнули на берегу, кто как умел. Вспомнили цивилизацию. Устали от напряженных переходов, стоянок, выгрузок в необорудованных портах.
Далее направились в прекраснейшее для гостей место — в Магадан, в бухту Нагаева, где находится его порт.
Здесь историй хватало, все хотели посмотреть знаменитый город. Это действительно город: дома, улицы, проспект Сталина, как струна, длиной километров пять. Дома — модной многоэтажной кирпичной постройки. Город чистый. В магазинах все есть: новейшие книги, радиоприемники. Работают кинотеатр и художественный театр, на сцене которого выступали высланные великие артисты, великолепные голоса и программы на уровне столицы. К сожалению, посетить театр и кино не удалось, но накупили в магазинах книг для домашних библиотек, радиоприемников и других товаров, которых внутри страны не найдешь.
В Магадане нам полагалась зарплата за три месяца трудов, плюс оплата за выгрузку. В мои обязанности, третьего помощника входила работа судового бухгалтера и кассира.

С полной денег сумкой — в ресторан!
Для выдачи зарплаты экипажу я должен был получить деньги в банке. Понятно, что сумма исчислялась очень высокая! Сопровождать в качестве охраны меня взялись старший помощник и старший механик. Мы поехали в город, что в километрах 5—6 от порта.
Деньги получили без проблем. В городе три ресторана — с прекрасным сервисом и ассортиментом питания. И мои охранники, старшие по должности, завели меня в один из них. Решили пообедать. Закуска — крабы, икра красная и черная. Кроме закуски был и коньяк армянский любых звезд, — ну, моя охрана и набралась. Меня же старпом и стармех совращать не стали, так как толстая сумка чуть ли не лопалась от заполнявших ее банкнот. Не потерять бы!
Приехав на судно, я зашел в каюту к себе снять пальто. Охрана же, в веселом и утяжеленном состоянии, прямиком направилась к капитану с докладом. Тот, узнав, что деньги в банке нам выданы и оценив состояние охранников, чуть не получил инфаркт. Хорошо, что вскоре и я прибыл к нему с сумкой денег. Увидев меня, не принявшего ни капли, капитан успокоился и долго воспитывал старших командиров, по-мужски. Мне старика было жаль, и этот случай я помнил долго.

Брат в Корсакове и во Владивостоке — брат
После Магаданского порта был последний пункт выгрузки — Корсаков на Сахалине.
Я посетил его с великим удовольствием, так как в 100 километрах от него служил в авиации мой брат, он был старше меня на 8 лет. Дозвонился по телефону до его аэродрома и уже на следующий день он был на борту судна. Он после войны в Корее, где участвовали американцы, осваивал на Сахалине первые реактивные самолеты — каждую неделю случались похороны, учеба без жертв не давалась.
Встреча наша была хорошая, радостная. Стоянка продолжалась 3—4 суток. Я — без отрыва от производства, а он отдохнул от всех воинских трудов.
Разгрузкой в Корсакове закончилась наша снабженческая экспедиция в Арктику и на Дальний Восток Союза. Мы ощущали чувство выполненного долга.
Но при выходе из Корсакова создалась проблема. По причине шторма от причала отошли аварийно-срочно, оставив на берегу не вернувшихся из города троих человек. Надо сказать, что часть моряков забиралась на судно по швартовым растительным концам, с трудом и напряжением, но другого выхода не нашлось. На рейде мы прождали опоздавших часов 5, но связи не было, буксиры не выпускались из порта и оставшиеся моряки догоняли нас, добираясь до Владивостока на попутных судах. Работали ребята на них в любой должности — за хлеб-воду и за возможность добраться до своего судна. Урок сей, вероятно, они запомнили до конца своих дней.
За бункером — топливом — зашли в Находку, после чего во Владивостоке встали в микрорайоне Эгершельд, чтобы сменить экипаж, получить провиант и выполнить другие работы по подготовке к длительному рейсу. Заход во Владивосток был для меня второй большой радостью — там жил с семьей мой брат (он на 20 лет старше меня). Служил брат в военно-морском флоте.

Смена: безвизовые — визовые
Сменились капитан, доктор-инспекторша и стармех, как и другие безвизовые члены экипажа. Капитан Введенский передал дела капитану Серагодскому и уехал в Питер. Оформил там пенсию и, к сожалению, в скорости скончался. Практик, человек «от сохи», он был моряком и человеком, у которого можно было многому поучиться, получить практическое решение вопросов, возникавших на море. Он принадлежал к тем, кто «вышел в люди своим горбом», не получив ни должного воспитания, ни образования. Но учиться жизни у таких людей можно и нужно! Это люди дела, они не болтали, не выставляли амбиций, уважали труд и почитали отдых. Правда, были со своими причудами. Но уважали и молодых, ответственных специалистов. Спасибо и поклон им от нас за школу жизни.
Новый, не знакомый экипажу, капитан Д. С. Серагодский, прибыл к нам на судно после трагедии в Риге. Там пароход «Маршал Говоров» во время отшвартовки опрокинул и утопил буксир «Пиониерис». На буксире погибли люди. Капитана «Маршала Говорова» сняли с судна, шло следствие. Суд оправдал Д. С. Сирагодского, признав его невиновным в трагедии. После Риги он был направлен во Владивосток — сменить капитана «Аскольда». Ехал он поездом 12 суток.
Вскоре мы вышли в рейс на Китайскую Народную Республику (КНР) для погрузки там риса.

Подальше от Тайваня!
Чтобы достигнуть порта погрузки, надо было пройти мимо острова Тайвань, «другого Китая», где тогда правил Чан Кайши. Во времена, когда мы совершали наш памятный рейс, вблизи Тайваня хулиганили военные. В нейтральных водах Южно-Китайского моря чанкайшисты захватили танкер «Туапсе» с грузом авиационного керосина. Тайвань тогда старался осуществить блокаду портов КНР. С 1949 по середину пятидесятых годов было задержано несколько десятков судов, в том числе под флагом Польши и Великобритании.
В связи с этим путь советских судов проходил восточнее Японии, Тайвань же предписывалось обходить минимум в трех сотнях километров.
«Аскольд» шел, сохраняя строжайшее радиомолчание. Мы получили распоряжение следовать под погрузку риса на Вампу, остров в устье реки Жемчужной, находящийся недалеко от Кантона (Гуанджоу). Переход был спокойным, единственным неудобством составляло молчание рации в течение недели. Радист информировал только пароходство, сообщая каждые четыре часа определенным шифром лишь координаты «Аскольда». Семьи экипажа, кроме питерцев, были в неведении о месте нахождения судна.
Погрузка у Вампу проходила на рейде, связь с берегом осуществлялась через «плаврикшу». Шлюпка по маршруту берег — судно и обратно ходила под управлением женщины-китаянки. Морякам под страхом увольнения не позволялось проявлять к ней галантность.

До архипелага Сокотра — «в режиме отдыха!»
Под погрузкой «Аскольд» простоял около недели, принял около 10 тысяч тонн риса для Ленинграда.
За время стоянки состоялось приятное посещение Кантона. В городе проходила выставка работ художников из Ленинграда. Весь экипаж двумя потоками съездил на эту выставку живописи и графики. Хозяева угощали нас китайским деликатесом — жареной змеей. Правда, о том, что мы ели, нам сообщили после трапезы, заранее указав путь в туалет.
Перед отходом на борт прибыли человек десять китайских военных — связистов и других специалистов для обеспечения безопасного перехода «Аскольда» до острова Хайнань, под прикрытием береговых артиллерийских батарей.
У Хайнаня сдали вояк и открыли режим радиосвязи, ведь после Владивостока мы молчали около двадцати суток, посему домашние очень волновались.
И вот началось лучшее время рейса: солнечно, тепло. Спали то в каютах, то на палубе, погода — прелесть. Лучший район плавания! Прошли Малаккский пролив, в Сингапур захода пароходство не дало. Начальство (капитан, стармех, доктор) занимались «пулькой», не вылезали из каюты сутками.
До архипелага Сокотра (мыс Гвардафуй) работали «в режиме отдыха». А уж от Адена до Суэца, да и каналом — работы хватало. Как самостоятельной, так и с лоцманом и со швартовщиками-египтянами.

Через шторм — на Main Street!
Средиземное море нас встретило неприветливо, в декабре здесь — погода штормовая. Доходило до 8-9 баллов, мы даже планировали переждать шторм в Алжире. И только разрешение на заход в Гибралтар заставило поспешить: вскоре Гибралтар должен был уйти отдыхать на Рождество. Это для экипажа совсем не к месту — за труды свои, почти шестимесячные, заработано много валюты. Капитан понимал это и, стараясь проявить заботу об экипаже, оказался на высоте. Да и первый помощник Ясновский З. Н. был весьма порядочным человеком — он даже давал молодым морякам советы, что лучше купить в загранпорту, чтобы облегчить жизнь своей семье. Так что и среди зашоренных политикой встречались весьма разумные люди.
В Гибралтар прибыли вовремя. Ошвартовались у причала и в течение четырех часов моряки, сменяя друг друга, двумя партиями, оставили заработанную валюту на Main Street.

Здравствуй, старый Новый год!
Дальнейшее плавание — «домашний путь» до Финского залива. Подойти к нему планировали в первой половине января, старый Новый год мы могли застать, если бы удалось не застрять в новом ледовом поле залива.
Самостоятельно пробиться уже не смогли. Из Кронштадта вышел ледокол старой постройки из гидрографии ВМФ.
Во время ледовой проводки ледокол внезапно застрял во льду. Сигнала он не дал и мы «вмазали» своим форштевнем в его корму. Хорошо, что ледокол находился под флагом Военно-морского флота (а военные денег не считали), виноват он был сам, повреждения маленькие — посему проблем особых не возникло.
Финский залив мы прошли и прибыли в Питер к старому Новому году. Сколько радости! Мы списались, выгружали судно уже без нас.
Ваш покорный слуга был без отпуска 2 года, заработал 50 дней отдыха (из них 25 вычеркнула дама из бухгалтерии без всяких пояснений).
После отпуска я вернулся в свой экипаж на «Аскольд». Отдав ему пять лет трудов своих, благодаря этому теплоходу весомо познав мир сей и жизнь морскую. И сейчас храню добрые воспоминания о работе моряка торгового флота, проработав там 56 лет! Но описанный рейс был самый объемный, познавательный, интересный и полезный из всех иных!
Подготовил к публикации Владимир НОВИКОВ