БАЛТИЙСКИЙ ФЛОТ НАКАНУНЕ ВОЙНЫ, ЛИССАБОНСКИЙ ИНЦИДЕНТ

 

Балтийскийй флот накануне войны. 

Момент для начала конфликта был не очень благоприятен для России по ряду факторов. В данный отрезок времени империя находилась в состоянии войны с Оттоманской Портой, и хотя на момент начала конфликта со Швецией боевые действия не велись в рамках заключенного Слободзейского перемирия, на юге находился значительный контингент русских войск. Кроме этого, на Кавказе продолжалась война с Персией, которая, правда, велась ограниченными силами.

Весной 1809 г. боевые действия с турками были возобновлены, и Россия, как и во время событий 1788–1790 гг., оказалась участницей сразу двух, а если считать персидскую войну, то даже трех конфликтов. Ситуация с расстановкой сил на море была не в пользу Российской империи. К началу боевых действий лучшее и наиболее боеспособное ядро Балтийского флота находилось на Средиземном море, куда было направлено в рамках Второй Архипелагской экспедиции. Командование русской эскадрой в этом предприятии осуществлял адмирал Дмитрий Николаевич Сенявин. Накапливание сил в Средиземноморье осуществлялось постепенно: в октябре 1804 г. туда отправился авангард экспедиции под командованием Алексея Самуиловича Грейга в составе двух линейных кораблей и двух фрегатов. В сентябре 1805 г. ушел сам Сенявин с 5 линейными кораблями и одним фрегатом. В дополнение к этим соединениям уже в августе 1806-го на юг ушла эскадра Игнатова: 5 линейных кораблей, 1 фрегат и несколько малых кораблей.

Операции русского флота против Турции в целом оказались весьма успешными. На острове Тенедос была оборудована оперативная база, в результате грамотно организованной морской блокады прекращен подвоз продовольствия в Стамбул, и в столице Османской империи начался голод. Турецкому флоту были нанесены поражения в Афонском и Дарданелльском сражениях. Однако подписание Тильзитского мира и начавшееся перемирие с турками свели все успешные действия эскадры Сенявина к нулю. Вынужденная вернуть Тенедос туркам, а союзную России Республику Семи Островов упразднить и передать под контроль французам, русская эскадра несколькими отрядами начала возвращение домой.

Во время этого перебазирования произошел так называемый Лиссабонский инцидент, на котором нужно остановиться, чтобы понять, почему Балтийский флот к началу войны со Швецией не пополнился вернувшимися со Средиземноморья кораблями. Сенявин, имеющий под командованием 10 линейных кораблей и 3 фрегата, возвращался на Балтику и 28 октября 1807 г. прибыл в Лиссабон. Адмирал был предупрежден о возможной войне с Англией и необходимости по возможности избегать встреч с британским флотом. Придя в столицу Португалии, русские корабли оказались в весьма затруднительном положении. Пока эскадра производила плановый ремонт и пополняла запасы провианта, 30 октября Лиссабон был с моря блокирован британской эскадрой, чьи намерения не вызывали сомнений. 18 ноября город был занят французскими войсками генерала Жюно, и Сенявин оказался между молотом и наковальней. Масла в огонь подливали многочисленные инструкции из Петербурга, поскольку, находясь в тысячах километров от места событий, там почему-то считали, что именно надо делать русскому командующему. Дело дошло уже и до писем от самого Александра, в котором тот требовал от Сенявина максимального содействия французскому командованию.

Являясь противником дружбы с Наполеоном и не скрывая своего отношения к унизительному, по его мнению, Тильзитскому миру, адмирал смог проявить недюжинную выдержку и дипломатический талант. Несмотря на все увещевания французов, он не пошел у них на поводу, хотя император Александр требовал от адмирала выполнения приказов Наполеона, как будто они исходили от самого царя. Все указания и пожелания французов Сенявиным просто в той или иной степени игнорировались, попытки интегрировать русскую эскадру в наполеоновские атлантические силы закончились ничем.

Сэр Чарльз Коттон, британский вице-адмирал

18 августа 1808 г. Лиссабон был занят уже британскими войсками. Английский командующий вице-адмирал Коттон имел четкие инструкции от лордов Адмиралтейства, согласно которым овладение русской эскадрой в Лиссабоне было бы крайне желательным. Для обеспечения операции с суши в Лиссабон были направлены дополнительно войска генералов Мура и Спенсера. Английский командующий смог подобно своему российскому коллеге выйти за рамки инструкции и, отчетливо понимая, что русские не пойдут на капитуляцию, пошел с Сенявиным на переговоры. Русский адмирал трезво смотрел на ситуацию: корабли вверенной ему эскадры находились к этому времени в весьма плачевном состоянии, и попытка выйти из реки Тахо, где стояла эскадра, с целью прорыва с боем имела бы весьма небольшие шансы на успех. Британцы располагали возле Лиссабона 13 линейными кораблями, 11 фрегатами, полудюжиной более мелких кораблей. Все их боевые единицы были полностью боеспособны.

Самым простым выходом, конечно, виделось исполнение инструкции адмирала Чичагова, полученной 10 февраля 1808 года. Согласно ей – в случае враждебных действий со стороны превосходящих английских сил или угрозы захвата – предписывалось свести команды на берег, а сами корабли сжечь. Однако Сенявин не пошел на поводу рескриптов и указаний, а выбрал сложный путь дипломатии. 4 сентября 1808 г. между двумя командующими была подписана особая конвенция, согласно которой русские корабли уходят в Англию, где и будут находиться вплоть до подписания мирного договора между Россией и Англией.

12 сентября эскадра под Андреевскими флагами покинула Лиссабон в сопровождении английской эскадры и 27 сентября прибыла на Портсмутский рейд. Тот факт, что русские корабли остались под своими флагами, а не стали, как предполагалось, собственностью Британии, вызвал в Англии ощутимое недовольство. Вице-адмирал Коттон за то, что он посмел договариваться с Сенявиным, а не предпринял в отношении того военные действия, был подвергнут резкой критике. Дело слушалось в Парламенте.

Во время пребывания русской эскадры в Портсмуте произошел любопытный случай. Английский король попросил Сенявина, поскольку обе страны находились в состоянии войны, не поднимать над кораблями Андреевских флагов. Адмирал ответил на письмо короля, что из уважения к Его Величеству выполнит его просьбу, и флаги на эскадре будут спущены в обычное время, согласно уставу. Но англичане были настырными – на борт русского флагмана прибыл адмирал Монтегю и в заносчивой форме начал требовать немедленного спуска флагов. Сенявин, проявляя обычную твердость, ответил, что пленниками они не являются, и флаги будут спущены строго по уставу. Но если господам англичанам хочется немедленной процедуры, то русские флаги они могут получить только вместе с жизнями русских моряков. Поняв, что Сенявин, несмотря на критическое положение, готов принять свой последний бой даже на Портсмутском рейде, адмирал Монтегю счел за благо взять назад свои требования и удалиться. Этот поступок Сенявина заслужил уважение в английской военной и общественной среде.

5 августа 1809 г. личный состав экипажей покинул Англию и через месяц на транспортных кораблях прибыл в Ригу. За время нахождения в Портсмуте команды не сходили на берег, и даже Сенявин, имевший все возможности для этого, не покидал своих подчиненных. Он даже отказался от предложения английского короля посетить Лондон. На родине адмирал подвергся незаслуженной опале. В 1812 г. англичане вернули корабли в собственность России, а за те, которые пришли в совершенную негодность, была выплачена компенсация.

Таким образом, к началу войны со Швецией русский Балтийский флот имел в Кронштадте и Ревеле 9 линейных кораблей, 7 фрегатов и 25 меньших судов. Гребной флот имел в своем составе 11 плавучих батарей и 115 канонерских лодок. Часть больших кораблей находилась в неудовлетворительном техническом состоянии. Так для Балтийского                      флота начиналась русско-шведская война 1808–1809 гг.
Датский флот в этот момент состоял из 20 линейных кораблей, 17 фрегатов и около 100 мелких судов. 3 линейных корабля были почти готовы к спуску. Вроде бы и сила.
Но удара не ожидали, корабли стояли практически безоружные.
В 1801 году датчане — худо-бедно от Нельсона отбились. Хоть и победу историки засчитали англичанину, и потери у датчан были выше, но сражение закончилось перемирием, а не капитуляцией.

По возвращении в Петербург Сенявин попал в опалу и фактически был понижен в должности: три года он исполнял свои прежние обязанности командира Ревельской флотилии. Тем временем Россия шла к новой войне с Наполеоном и новому союзу с Англией.

Во время Отечественной войны 1812 года Ревельская эскадра Сенявина несла патрульную службу у берегов Англии. Считая это бездействием, флотоводец написал рапорт военному министру с просьбой перевести его в «тот род службы, таким званием, каким удостоены будут способно нести мои». Но его обращение осталось без ответа: Александр I не простил ему лиссабонского самовольства. В 1813 году Дмитрий Николаевич был уволен в отставку. Ему дали лишь половинную пенсию, что создавало материальные трудности большой семье Сенявина, временами ей не на что было жить.[3]

Возвращение

Только в 1825 году, когда на престол взошел Николай I, флотоводец вернулся на службу. Вначале царь назначил его своим генерал-адъютантом, а затем командующим Балтийским флотом. В 1826 году Сенявин был произведён в адмиралы. В следующем году в связи с победой русско-англо-французской эскадры над турецко-египетским флотом в Наваринском сражении ему были вручены алмазные знаки к ордену святого Александра Невского. Умер Дмитрий Николаевич 5 апреля 1831 года, тяжело заболев годом ранее. Его похороны прошли торжественно, сам Николай I отдал ему последние почести, командуя почётным эскортом лейб-гвардии Преображенского полка.[3]

Покоится в Благовещенской церкви Александро-Невской лавры                       в Санкт-Петербурге.

Памятник Дмитрию Николаевичу Сенявину в Севастополе