Доктор Буйновский: Когда я вернулся «оттуда», понял, что хочу жить. И жить полноценно.

Это рассказ о борьбе с болью, которую Сергей Бубновский победил, и теперь помогает бороться с ней другим людям. С разрешения автора печатаем отрывки. «Я припарковал машину практически ко входу в здание.

До своего кабинета оставалось 20 шагов, но до этого надо было еще выбраться из машины. С левой ногой проблем нет, а вот с правой пришлось, как всегда, повозиться. Двумя руками я обхватил бедро и буквально выставил ногу наружу. Крепко ухватившись за дверь машины, я вытащил тело и еще минут пять выпрямлял затекшую спину и скрученную правую ногу. Затем, сделав несколько первых мучительных шагов, я добрался до своего кабинета. Пот стекал по спине, но я радовался скорой встрече с тренажерами, которые помогали мне снимать боли и возвращать уверенность. Ведь все эти годы были заполнены поиском панацеи от болей в спине и суставах. Как все началось Мне было 22 года, когда я получил ряд тяжелейших травм в автокатастрофе, проходя службу в армии. Травм было так много, и мое состояние после этой аварии было настолько тяжелым, что врачи просто не придали значения полному вывиху головки бедра (который тут же вправили) и без последующего вытяжения бедра занялись спасением моей жизни.

Я находился в коме 12 суток (официально было объявлено о моей смерти. Мои сослуживцы даже успели выпить за упокой раба Божьего…). Я благодарен врачам за мою спасенную жизнь. Но когда я выкарабкался «оттуда» и стал осмысленно смотреть на мир, врачи про вправленный тазобедренный сустав позабыли, так как занимались реконструкцией остатков моей ноги. Было проведено три операции. Жизнь, слава богу, спасли, а далее живи сам, как хочешь, костыли тебе в руки — и полный вперед. Конечно, никто не проводил со мной беседы о возможных осложнениях этого самого «полного вывиха головки бедренной кости», и я понятия не имел о таком грозном для сустава заболевании, как коксартроз. «Я вел себя неправильно» После возвращения домой уже инвалидом II группы я стал вести себя по отношению к собственному здоровью, вернее, опорно-двигательному аппарату, абсолютно неправильно. Я занимался с тяжестями, культуризмом. Тогда еще не было тренажеров, поэтому гири, гантели, штанга — вот примерный арсенал моей доморощенной реабилитации. Играл в баскетбол! В футбол! Занимался даже карате! Почему я это делал? Хотелось жить! Специалистов по реабилитации не было. Это сейчас я уже могу предложить современную кинезитерапию — метод, который мне удалось разработать благодаря этим травмам. Тогда, не понимая физиологии боли, я чувствовал себя хорошо во время этих самых игр, потому что работающие мышцы снимали воспаление. Но так как нагрузки с сустава и позвоночника (три последних позвонка и межпозвонковых диска у меня были раздавлены, и позвонки срослись деформированными телами) я не снимал, а наоборот, многократно увеличивал, то после занятий, спустя 20-30 минут, не мог сделать и шага без боли. При попытках передвижения пот струился по спине и телу так обильно, что мать спрашивала, не попал ли я под дождь. В метро я знал все точки на платформе, перед которыми раскрывались двери электричек. Лишь в этом случае я имел возможность первым войти в вагон и занять сиденье. Я считал ступеньки, метры, которые предстояло преодолеть в пути. Костыли я убрал из своего арсенала (тоже зря) и пользовался тростью. И постоянно искал разные способы для тренировки тела. Я хотел жить! Я полюбил жизнь после того, как выбрался «оттуда»! Но я не знал, как жить! Боль, боль и боль! С утра до вечера. Порой выпивал, чтобы расслабиться, но это не приносило радости. И вот как-то, после очередной игры в баскетбол, выйдя из спортзала, я понял, что идти не могу… совсем. Вокруг никого. Я сел на край тротуара и… нет, не заплакал! Но был на грани! Спиваться или выкарабкиваться? Жить-то хотелось, и жить нормально! А врачи запретили все, даже иметь детей…

Все упражнения Бубновский сначала испытывал на себе. Сейчас делится ими с другими.

Все упражнения Бубновский сначала испытывал на себе. Сейчас делится ими с другими.

Лишь угроза жизни — повод для операции Надо было понять свою болезнь, но для этого необходимы знания! И я решил поступать в медицинский институт. Справки, которые позволили мне, инвалиду, учиться, сумел выпросить у своих лечащих врачей. Попутно мне сделали еще одну операцию на тазобедренном суставе (тогда я узнал про коксартроз). Но тогда мне никто не говорил, что любая, даже самая распрекрасная операция нуждается в серьезном, профессиональном долечивании, так как создает множество других проблем, которых не было до операции (швы, атрофия мышц и прочее). И моя история — яркая иллюстрация тому.

Лишь угроза для жизни является основанием для безотлагательной операции на любом органе или суставе. Поступив на лечебный факультет 3-го Московского медицинского института, я начал набирать знания. Учиться было нелегко, голова-то разбитая, хотя интересовало все. Я не перестал искать все альтернативное, что помогло бы лично мне выкарабкаться из непонятной для меня ситуации. Учеба в медицинском институте позволила мне пройти консультации у ведущих врачей Москвы, но они лишь скептически улыбались, когда я спрашивал о том, как мне помочь. К концу 2-го курса я осознал: официальная медицина не изучает правил и законов здоровья. Она изучает болезни и способы манипуляции лекарствами с целью поддержания жизни человека, ведущего нездоровый образ жизни. Поэтому я с еще большим упорством изучал все альтернативное, не разрешаемое медициной. «Я разработал систему, по которой буквально летал!» Свои наработки я продолжал копить. Изучил все, что было на тот момент , встретил много интересных людей, работающих в альтернативной медицине. К сожалению, профессионалов-врачей среди них практически не было. Это и мешало достичь желаемого результата. Но в целом я окреп, стал понимать то, что со мной произошло. Убрал агрессивные воздействия и, естественно, выключил осевые нагрузки на суставы и позвоночник. По разработанной системе похудел на 36 кг за три месяца и стал буквально летать. То есть костыль уже жить не мешал. Я, студент 3-го курса лечебного факультета, разработал определенные методики и стал заниматься и помогать другим. Работал в трех местах, получал пенсию, стипендию и кое-что от медпрактики (при этом не настаивал на оплате своих консультаций). В основном, естественно, работал с позвоночником и суставами. Ко мне обращались, как к последней надежде, люди, выброшенные за борт большой медициной. Как правило, если они полностью мне доверяли, их надежды оправдывались! С тех пор так и повелось: ко мне обращаются в крайне тяжелом состоянии. Это ко многому обязывает — всю ответственность приходится брать на себя. Но больному это и нужно — верить своему врачу! Главное, чтобы врач оправдал эту веру. Я вспоминаю об этом отрезке своей жизни так подробно, потому что уверен: многие, прочитав мою историю болезни, задумаются и начнут свой путь — путь к избавлению».

ИСТОЧНИК KP.RU